Во многих дискуссиях о гомосексуальности часто звучит понятие «норма». И если на первый взгляд аргументы противников гомосексуальности интуитивно понятны практически всем и сводятся к тезисам «это ненормально, неестественно» и т.п., то у аудитории почему-то не возникает вопросов о том, что же такое на самом деле «норма» и «естественность», и каким образом их определять. Прокомментировать этот момент любезно согласился zauberer, имеющий высшее медицинское образование. Дружно говорим ему большое спасибо :)

«Вопрос нормы даже в медицинском смысле этого слова крайне сложный. Специально мы это не изучали, но думаю, что мнение, сформировавшееся у меня, достаточно адекватно отражает мировую практику. Вообще для живой природы характерно многообразие. Без многообразия природа не смогла бы выжить. Многообразие появляется в результате приспособления к различным внешним факторам и в результате случайных мутаций, которые в ходе отбора закрепляются в популяции (опять же под воздействием тех же внешних факторов). Это генетический аспект.

Кроме того, есть и другая сторона. Животные одного вида, находящиеся в разных условиях существования, уже после своего рождения (когда генетический материал сформирован и наследственным комбинациям не подлежит) могут менять свои характеристики в некотором диапазоне. То есть некоторые вырастают выше других, некоторые развивают более выраженную мускулатуру, и т.п. — чтобы адекватнее отвечать условиям внешней среды. Это так называемая «норма реакции». Впрочем, где граница между «нормой реакции» и «не-нормой», не до конца ясно. Видимо, нормой здесь может считаться всё то, что не приносит вред самому организму. Кроме того, диапазон колебаний ограничен физиологией — как бы я ни качал мускулы, дальше определенной точки мне в этом процессе все равно не продвинуться. Таким образом, любая популяция животных одного вида обязательно многообразна — и внешне, и в генетическом плане. Чем больше генетическое многообразие, тем больше шансов у популяции выжить.

С другой стороны, можно возразить, что раз гомосексуальность закреплена в генах, то точно также закреплена в генах восприимчивость к каким-то страшным инфекциям, например, бешенству. И то и другое просто «пока не устранено» эволюционным процессом.

Понятие «норма» не может существовать без понятия «не-норма», это как инь и ян. Если всё объявить нормой, то сам смысл этого понятия стирается. Из этого же следует, что всегда рядом с нормой будет идти «не-норма», это следует из самого определения. «Большинство», между прочим, тоже трудно определить строго. Известно, что мужчин рождается больше, чем женщин — на 100 девочек примерно 102 мальчика. И что, если мальчиков большинство, то девочки — не норма?

Норма действительно характеризует большинство, и служит для отличения вредных (слишком больших) отклонений от допустимых. Но есть два вида «отличения» — с биологической точки зрения и с человеческой точки зрения. Природа сама заботится о соблюдении собственной нормы. Человек здесь совершенно ни при чем. Но раз уж человек придумал медицину и решил взаимодействовать с природой в области отделения больных от здоровых, то ему тоже нужно понятие «норма». Эти две нормы вовсе не обязательно совпадают. Человек не может отменить законов эволюции. И способствовать им тоже не может, как бы ни хотелось. Поэтому обвинения геев в том, что они «вредны, потому что ухудшают демографическую ситуацию» — бессмысленны.

А по поводу степени вреда — есть вред, не совместимый с жизнью — такие гибнут, не родившись, или сразу после рождения. Есть вред, который приводит к неспособности иметь потомство — и таким образом вредные гены не передаются дальше. А есть небольшой, который, быть может, ограничивает способность воспроизведения, но не абсолютно, поэтому и передается из поколения в поколение. Прикол в том, что популяции выгодно сохранять гены, которые не приводят к немедленной гибели, просто потому, что они могут оказаться полезными в изменяющихся условиях существования — то есть для поддержания многообразия.

Например, серповидно-клеточная анемия. Наследственное заболевание. Люди не мрут, но болеют неизлечимо. Тем не менее, оказывается, что эритроциты, пораженные серповидно-клеточной анемией, имеют высокую резистентность к возбудителю малярии. То есть малярией такие люди не болеют. В регионах, где широко распространена малярия, количество людей, больных серповидно-клеточной анемией, гораздо больше, чем в других местах земного шара. Потому, что это заболевание позволяет людям сопротивляться малярии, и поэтому этот ген является полезным. Вот, кстати, пример на норму и патологию и относительность этих понятий. Малярия просто гораздо чаще приводит к смертельным случаям, чем серповидно-клеточная анемия — из-за этого и возможно такое смещение отбора. Если бы болезни были одинаково смертельными («вред» был бы одинаковый), то эволюции незачем было бы выбирать один ген по отношению к другим.

Тут конечно могут начать возражать, что невозможно придумать такой ситуации, в которой эти гены могут оказаться полезными — но естественный отбор с этими людьми не консультируется. И будущее неизвестно. Природа приспособилась сохранять разнообразие, так как оно в целом оказывается жизненно важно».